- Вас нет всего час, и сердце замирает, а потом резко ухает вниз: «А вдруг что случилось?» Шли мимо, захотели нарваться, попросили закурить, вспомнили старые обиды – мало ли. А меня ведь рядом нет. Это я бы всё мигом разрулила, конечно же: придумала бы, например, про дядю из ФСБ. Или завизжала бы невыносимо пронзительно, как в пятом классе, когда мальчишки пытались вытащить нас, прячущихся, из женского туалета. Или прикинулась ненормальной, в конце-концов, – с ними же нужно говорить на одном языке. Сердце стучит, но глухо и медленно. Я спрашиваю у неба, не выдержав, вслух: «Ну где же Вы?!», и ровно в этот момент – звонок в дверь.
- Вас нет всего день, и до слёз обидно. Развлекаю себя картинками воспоминаний, слегка вздрагивая от мурашек по коже в тех местах, где Вы касались рукой. Надеваю футболку или рубашку или (бог с ними!) носки – в общем, что-нибудь Ваше. И пытаюсь поверить, что Вы чуть ближе. Иногда, закрыв глаза, даже получается. Спасибо хорошему обонянию и – носкам, разумеется. Уговариваю себя больше не думать о Вас, смириться с тем, что будете только завтра. Засыпаю рано, чтобы и «завтра» наступило раньше; в качестве бонуса получаю сон с Вашим участием.
- Вас нет неделю, и я изнываю от тоски. Друзья не милы, вино кисло, а от любой музыки веет безысходностью. Я готова сбежать с этого края света – на Ваш, но не пускают. Я строю планы: что скажу, что сделаю, что надену – лишь бы отвлечься; но всё до первого звонка. Потому что голос в трубке останется только голосом. Я убеждаю себя, что это неправильно, нездорово, что это зависимость, с которой нужно бороться. Я даже знаю способ: развлюбиться. Но, что я, эндорфиноманка, не подожду неделю, что ли?
- Вас нет месяц, и я ухожу в дела. Создаю себе занятые утра, вечера, и глухие ночи. Выходные пролетают незаметным калейдоскопом, мутной однообразной массой, среди которой иногда вспыхивает мысль – сколько-сколько еще на календаре дней осталось? Вставая однажды утром, вдруг понимаю, что болезнь отступает: думаю о Вас совершенно спокойно и даже безразлично. Всё? Остыла? Совершенно точно в этом уверена, ровно до тех самых пор, пока кто-нибудь случайно не бросит в воздух: глупинская. Причёска – в салате, я – в истерике.
- Вас нет годы, и я уже почти разуверилась в Вашем существовании. Точнее, я совершенно твёрдо знаю, что Вы есть, но уже не уверена, что когда-нибудь заслужу встречу с Вами. Или что, встретив Вас, - узнаю. Ирония Судьбы: показать в конце жизни кадры с Вашим участием, подчеркнуть их фломастером, усмехнуться и пожелать удачи при следующей попытке. «Говорить вслух» больше не работает. Подушка скоро и сама поверит, что она – психоаналитик, и начнет… нет, не отвечать, скорее, выставлять счета. Значит, надо писать. Куда? Хороший вопрос.
Адрес: ул. Декабрьских событий, до востребования.
